НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени Н. А. Добролюбова
ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ



абитуриентам

студентам

преподавателям

выпускникам



Особенности национального рок-н-ролла


Особенности национального рок-н-ролла

Текст: Белла Мазурская

Просмотр “Стиляг” я отодвинула для себя на самый конец каникул. Бессовестный рекламный прессинг как-то заранее настроил меня против этой картины: неприятно, когда тебя пытаются прозомбировать. К тому же ролики, в которых мелькало что-то пестрое, клипообразное, вызывали ассоциации с безвкусными телемюзиклами, идущими в новогоднюю ночь. В конце концов, мало ли что могут подсунуть зрителю в праздники. Когда страна гуляет, неплохие сборы фильму обеспечены – под пиво сойдет. Но услышав восторженные отзывы сразу от нескольких знакомых, я решила все-таки посмотреть “Стиляг”, чтобы, по крайней мере, составить о фильме свое мнение.

Честные усилия, затраченные создателями картины, налицо. Фильм получился не просто динамичный, а местами совершенно по-рок-н-ролльному озорной и безбашенный, с сочными ракурсами и добротными музыкальными номерами. Во время исполнения “Человека и кошки” и еще пару раз мне хотелось просто поаплодировать режиссеру. Кроме того, создатели “Стиляг” сумели рассказать внятную историю, чего не удалось талантливой Джулии Теймор, когда ее фильм “Через Вселенную” просто рассыпался мишурой музыкальных клипов. В “Стилягах” звучат песни 80-90-х годов; это тоже удачный прием, хотя явно подсмотренный у База Лурмана. Такая музыкальная основа не только связывает две эпохи, но и создает особое ретро-пространство, как бы заявляя: ”Это мюзикл, и здесь возможно все”.

Режиссер всячески подчеркивает условность того мира, который создает в фильме. Об этом говорит, во-первых, “клиповая” манера съемки, которая никак не ассоциируется с эпохой полувековой давности, а во-вторых, преувеличенное разграничение мира добропорядочных строителей коммунизма и мира стиляг. Первый представлен какими-то угрюмыми людьми в сером, которые, завидев стилягу, осыпают его проклятиями. Обитатели второго мира носят неестественно яркие, просто сценические костюмы, ходят и говорят не по-советски, тусуются в шикарных мюзик-холлах и водятся с контрабандистами. Разумеется, мюзикл – вообще условный жанр, и в нем допускается гротеск. И все же такое упрощение действительно интересного и необычного социокультурного явления меня немного покоробило. Особенно вначале, когда сцена “комсомольский отряд караулит стиляг в темном парке с ножницами” смотрится какой-то пародией на триллер. Так мог бы выглядеть какой-нибудь голливудский фильм из серии “эти забавные русские”. Впрочем, большей частью в этом моем впечатлении виновата Евгения Хиривская, исполняющая роль Главной Комсомолки Кати. Она играет топорно, без души, и даже влюбленность Кати в главного героя дела не спасает. Зато в фильме созданы чудесные, харизматичные образы отцов стиляг. Хотя Сергею Гармашу уделено не так много экранного времени, а Ярмольнику с Янковским и вовсе по одной сцене, они умудряются зарядить своей энергетикой всю картину.

И все-таки на протяжении всего просмотра меня не покидало чувство легкого недоумения, которое никуда не исчезло с финальными титрами. А причиной тому – сами стиляги, центральные персонажи картины, которые только и могут придать фильму нужный запал. И вот тут что-то не складывается. Режиссер с таким пафосом противопоставляет стиляг всем остальным, что должно быть ясно: эти юноши и девушки отстаивают свободу самовыражения перед лицом жестокого, ханжеского серого мира с его бесконечными табу, протестуют против подавления индивидуальности и так далее. Пару раз главный персонаж озвучивает эту мысль: ”Ведь здорово, Кать, когда все люди разные. Я такой, она такая, ты совершенно другая”. Просто герои своего времени. В то же время мы видим то, что видим: стайку молодых пижонов, которые старательно манерничают, подражая каким-то образам из западного масскульта, и кроме танцев и игры на саксофоне озабочены исключительно удовлетворением основного инстинкта. К слову, с “клубничкой” создатели фильма слегка переборщили. Понятно, что стиляги отстаивали свободу сексуальной жизни; но напоминать об этом зрителю каждые несколько минут – как-то слишком: акценты неизбежно смещаются. Сцена, в которой главный герой предается романтическим мечтам о своей возлюбленной, одновременно листая камасутру, просто лишила меня дара речи. Единственный располагающий к себе персонаж в этом коллективе – Федор-Фред, друг главного героя. Но именно он первым откалывается от компании стиляг.

А главное, за раздолбайством парней в ярких пиджаках и стервозностью их подружек не проявляется ничего – никаких собственных убеждений и идеалов, только желание принадлежать к какой-то группе и при этом ощущать свою крутизну. Причем это относится и к главному герою. Сначала он находится под влиянием товарищей-комсомольцев, потом под влиянием стиляг, а собственного характера так и не проявляет. Чистый лист. Поэтому не посочувствовать, а только пожать плечами хочется в ответ на слова Фреда в финале: “Если бы нас вот таких вот выпустили на Бродвей – на настоящий Бродвей – нас бы через два квартала забрали в психушку”.












на правах рекламы


© НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ имени Н. А. Добролюбова
603155, Россия, Нижний Новгород, ул. Минина 31а. Тел. +7 (831) 436-15-75,
факс: +7 (831) 436-20-49, e-mail: admdep@lunn.ru